3 мая, 13:28

784

Недавно на одной встрече в формате Chatham House у меня возник спор относительно наших перспектив в этой войне. “Мы проигрываем войну”, – сказал господин, ни имени ни профессии которого я назвать не могу, из уважения к формату. Я поинтересовался, на чем мой собеседник основывает такое утверждение.

“Мы теряем территории”, – безапелляционно ответил он.

Давайте для начала определимся с терминами, точнее, с термином “проигрываем”. Он означает, что сегодняшняя динамика российско–украинской войны ведет нас к поражению на поле боя в долгосрочной или краткосрочной перспективе. Другими словами, термин “проигрываем” означает, что россия неуклонно наращивает свои возможности (и людские ресурсы, и технологические), а мы – теряем или, как минимум, стоим на месте.

Ну что ж, давайте сравним динамику возможностей сторон за последние два года российского наступления. Буду сравнивать и личные ощущения человека, который как раз весной 24-го вернулся в армию после реабилитации в статусе командира пехотной роты, а сейчас руководит роботизацией батальона. Это, прежде всего, эмпирический опыт. Его я буду подтверждать информацией из открытых данных, которые сможет проверить каждый дотошный читатель.

Начнем с эмпирики. Лето-осень 2024 наш батальон вел изнурительные бои на Покровском направлении. Казалось, что россиянам не будет конца. Они шли и шли, отдельные позиции штурмовали десятки вражеских пехотинцев одновременно. Их потери можно сравнить только с потерями на “дороге жизни” под Бахмутом. Но, в отличие от боев под Бахмутом 2023 года, где наши позиции держались неделями, под Красногоровкой, Шевченковым, Селидовым, фронт буквально трещал по швам.

В моем дневнике за тот период сплошная концентрация ненависти, на грани с отчаянием. Силы обороны откатывались назад, иногда казалось, что фронт на нашем направлении сыплется. Особенно критичной ситуация выглядела во время потери Селидового.

Силам обороны тогда удалось стабилизировать фронт где-то уже на подступах к Покровску. Дальше было тяжело, весь 2025 год украинские войска медленно откатывались, однако, на нашем направлении стремительных вражеских прорывов больше не было.

Если же посмотреть на зону ответственности именно нашего батальона, то за год, с апреля 2025 по апрель 2026 года, врагу не удалось продвинуться вообще, при этом его потери составили около 10 тыс. личного состава.

Подытожу эмпирический, то есть собственный опыт: Враг наращивал свои наступательные возможности в течение 2024 – 2025 годов, но с конца 2025 года до первого квартала 2026 возможности существенно снизились. Вместо этого мы смогли постепенно нарастить наши возможности сопротивления, что фактически полностью остановило врага.

Теперь предлагаю перейти от эмпирики к фронтовой статистике. Я буду анализировать три параметра: продвижение врага, потери врага и способность восстанавливать потери.

Посмотрим на общую динамику продвижения врага за эти два года. Средний темп потерь наших территорий в 2024 году примерно 300 км²/месяц, в 2025 году 375 км², тогда как в 2026 году около 154 км² в месяц. Другими словами, способность врага оккупировать наши территории заметно уменьшилась, а наши возможности оказывать ему сопротивление заметно выросли.

Если же говорить о цене, которую оккупанты платят за продвижение, то здесь наблюдается определенная стабильность – враг теряет около 30 тысяч (убитые+раненые) личного состава в месяц с тенденцией к росту в первые месяцы 2026 года. Поэтому принципиальное значение имеет динамика пополнения личным составом вражеской армии.

В течение 2024 – 2025 годов пополнение армии РФ превышало 30 тыс. в месяц (в среднем 35 тысяч). То есть враг, несмотря на потери, от месяца к месяцу наращивал группировку войск. В 2026 году ситуация для нашего врага заметно ухудшилась, средние значения набора составляют 25 тыс. в месяц.

Кроме того, наши технологические возможности на поле боя за эти два года выросли и количественно, и качественно. Но, мне недоступны данные о количественных и качественных возможностях врага, поэтому можем записать этот пункт как относительный паритет.

Сегодня Украина значительно приблизилась к паритету с россией в deep strike. Мы сравнялись по частоте ударов, дальности и эффективности. Отставание остается по масштабу (количеству за раз) и типу вооружения (у нас пока нет баллистики). Однако, Россия уже уступает нам в перехвате воздушных целей, что связано с большой территорией, тогда как у Украины территория более насыщена ПВО. И это мы еще не били баллистикой.

Итак, способность россии оккупировать наши территории заметно снижается, как и возможности пополнять потери, которые мы им наносим. Наши же возможности наносить врагу потери медленно, но неуклонно растут.

К написанному добавлю, что я не убеждаю вас, что мы выигрываем, и не гарантирую, что мы выиграем, но я аргументированно настаиваю, что мы не проигрываем и уверен, что мы не проиграем!

Александр Ябчанка

Categories: Зьнешнія адносіны, Нацыя